18+
18+
Люди, Слова, Интервью, Архитектура и дизайн, Деревянная архитектура, ТОМск Сойер Фест, Томск наличники музей деревянный дом проект фото резьба «Не думал, что из моего увлечения вырастет целый проект».Интервью с создателем виртуального музея наличников Иваном Хафизовым

«Не думал, что из моего увлечения вырастет целый проект».
Интервью с создателем виртуального музея наличников Иваном Хафизовым

На прошлой неделе в Томске побывал Иван Хафизов — создатель виртуального музея резных наличников.

Сегодня на сайте nalichniki.com представлено 10 тысяч снимков, сделанных самим автором, и столько же — присланных читателями со всей России и ближнего зарубежья.

В наш город Иван приехал по приглашению Первого музея славянской мифологии — к открытию выставки «НаЛичная история». Мы воспользовались этим визитом, чтобы поговорить с Иваном об его уникальном фотопроекте.

«Цветные окошки»

— До того, как заняться фотографией, я долгое время работал в отделе внедрения IT-компании. Ездил по регионам, устанавливал программы, учил пользователей работе с ПО. И в Томске в первый раз оказался по работе, заехал из Новосибирска на один день. Но наличниками заинтересовался в Энгельсе — тоже в рабочей поездке. Даже не называл их наличниками тогда, просто «цветные окошки».

Я вообще не думал, что из моего увлечения вырастет целый проект. Но в этом году будет десять лет, как я этим занимаюсь, и мне все еще не надоело. Это же невероятно: едешь ты, например, в Хвалынск Саратовской области или Моршанск Тамбовской, и находишь там что-то абсолютно новое! Часто везет: в селе Татаново рядом с Тамбовом есть свои особенные узоры наличников. А я про это село вспомнил сам за два часа до поездки. И в Тамбове при этом тоже свои узоры, а разница — 30 километров.

Первая поездка именно за наличниками в город Дмитров случилась недели через три после первой моей фотографии. Сейчас мне эти фото уже не нравятся, нужно переснимать.

В самом начале я сделал список исторических городов России, чтобы прицельно ездить по ним и фотографировать. Выложил на сайте, и добрые люди сразу стали его править. Например, писали, что в Курск ехать не стоит, там во время войны все вычистили. Но я все равно туда поеду когда-нибудь. Такое часто бывает: местные говорят, что у них ничего нет, а я приезжаю и кое-что нахожу. Так было со Ржевом — я изъездил город вдоль и поперек, с запада на восток и с севера на юг. На весь город — 38 домов с наличниками, но зато у них совершенно определенный тип узоров, которого нет больше нигде в стране! Но есть регионы, в которых, как мне кажется, нет ничего. Например, Чечня — там перестроено всё. Или Краснодарский край — логично, что в степях на домах есть простые ставни, а наличники вряд ли. Хотя из самого Краснодара мне присылали несколько фотографий.

Если разделить на десять лет, то я проехал всего лишь 237 населенных пунктов — по одному в месяц. Не слишком много. Самая восточная точка на моей карте путешествий по России — Нерчинск, а западная — Осташков.

Куда поехать — все равно многое зависит от читателей. На сайт можно загрузить фотографии, и я ориентируюсь на эти наводки. Например, присылают фотографии из деревни Норбужье Тверской области, я не знаю, где это, но еду туда. А на месте оказывается, что там не один такой дом, а несколько. Или присылают фото из Приморья, говорят: «Вот самый красивый дом!» Но ты понимаешь, что это можно оставить на потом. Если любой томский дом поместить в центральную часть России, там его сразу станут холить и лелеять, потому что для европейской части России сибирская резьба — из ряда вон. С Нижегородской областью та же история — у них очень много деревянного зодчества, они могут выбирать, что лучше, что хуже. В Новосибирске другая ситуация, и так далее.

Беда некоторых городов — два слоя деревянного зодчества. Это в Томске все примерно одинаково по уровню и времени, а там — XIX век и глухая резьба, а потом начало XX с пропильной резьбой. Местные смотрят и думают: раз этих домов у нас много, зачем на них тратить время?. А тех, старинных, мало, их надо сохранять. Причем так думают даже специалисты по деревянному зодчеству.

Собрание фотографий

— В какой-то момент я понял, что информацию брать неоткуда. Точнее, по отдельным домам, городам что-то найти, но из этих разрозненных кусочков никак не складывалась цельная картина по наличникам в России. Нет в стране ни книги, ни человека, чтобы спросить, например, чем отличается томская школа резьбы от вологодской. А это два ярких направления в деревянном зодчестве, и есть люди, разбирающиеся в них. Но исследователи между собой, почему-то не дружат, и нет человека, который бы знал все в целом.

Есть книга Скворцова по деревянном зодчеству, датированная 1984 годом. Автор там пишет, что «конечно, невозможно сделать типологию наличников по всей стране». И я думал — ну, конечно, невозможно было это сделать в то время, когда по стране было много деревянных домов. А еще невозможнее это было сделать в 1884 году! Но сегодня домов остается все меньше. В Новосибирске 100 домов, их все восстановили, в Москве — 36, их тоже держат в идеальном состоянии. Когда в Томске останется домов 50, к ним тоже будут по-другому относиться.

С другой стороны, что такое новодел? Вот я узнал, что Музей деревянного зодчества в Томске восстановлен. Но через 50 лет какая разница будет между бревнами — в 100 лет или в 48? Небольшая. Недавно я выложил фотографию дома из Пензы, перестроенного и заолифленного до такой степени, что видно — это новодел. Мне задали вопрос — остается ли он памятником деревянного зодчества? Я целый день думал и наконец сформулировал: он остается памятником архитектуры, без сомнения. Но вот памятником деревянного зодчества, примером работы зодчих того времени — нет, потому что сделано нашими современниками.

Постепенно мой сайт перерос в собрание фотографий деревянного зодчества со всего мира. Пока что есть Россия, Казахстан, Белоруссия и Украина. И нет причин не загрузить туда фотографии из Норвегии, например. Три года назад я познакомился с Анастасией, которая стала пиар-директором сайта. Сейчас на ней работа с текстами, сбор средств. А соцсетями я занимаюсь сам. С самого начала сложился простой формат — одно фото в день, его и придерживаюсь до сих пор. Стыдная история: я только недавно обнаружил, что «ВКонтакте» можно предлагать новости в группу. Оказалось, что за пять лет у меня скопилось полторы сотни предложенных публикаций, некоторые из которых датированы 2014-м годом! И опубликовать-то их теперь неудобно, и новые присылают. В общем, такой вот я СММщик.

Архитектурное волонтерство

— Изначально у проекта была цель — выяснить ареал распространения наличников. Сейчас я пришел к выводу, и он подтверждается количеством присланных фотографий, что наличники были там, где люди говорили на русском языке. Интересно, что в Калифорнии сильная русскоязычная диаспора, и до сих пор чувствуется влияние русского языка на архитектуру, несмотря на то, что основной стиль там викторианский. В Мексике ходит легенда, что деревянное зодчество у них началось с приехавших в начале XX века русских белоэмигрантов, которые стали украшать дома резьбой. Я не проверял, пока сам не увидишь, сложно поверить.

Есть у меня одна оппонентка, Ольга Георгиевна Севан, специалист по деревянному зодчеству мирового масштаба. Ее позиция проста — нельзя рассматривать наличники в отрыве от всего дома. И я с ней согласен теперь, хотя сначала снимал только наличники, и по молодости продвигал идею, будто они развиваются вообще отдельно. Томск, кстати, подтверждает скорее мою точку зрения — дома разные, а наличники одинаковые. И во многих городах так, в Красноярске например. Но почему так происходит? Как правило, дом строили плотники, а наличники делали столяры по отдельному заказу, на общий архитектурный стиль никто особо не смотрел. А в новое время, если возникала необходимость сменить наличники, просто не к кому было обратиться за такими же, поэтому ставили то, что есть. Но я только первый год снимал исключительно наличники, потом переключился на общую картину, на дома.

Как-то мне написали из американского музея, где оказались наличники, вывезенные во время Гражданской войны. Вопрос был очень простой — где верх? Вне контекста, вне российской культуры это правда сложно понять. Но вышло забавно — в российских музеях просто не смогли ответить на вопрос, потому что при ответе нужно на что-то опираться, историческую справку хоть какую-то. А я, как исследователь-самоучка, смог ответить без всяких справок — да, вы правильно поняли, это Поволжье, а верх у наличника вот где. История про бюрократию, в общем. При этом мне часто предлагают получить научную степень или занять должность в университете. Но я не вижу смысла. Для меня нет разницы между человеком, который защитил диссертацию и тем, кто просто начитал тот же объем литературы, и на том же уровне разбирается в теме. Есть более практические задачи, которые я решаю здесь и сейчас, в частности, собираю типологию наличников.

В работе у меня приоритет — съемка. Собирать фактуру в библиотеках тоже было бы неплохо, но книги от меня никуда не уйдут, а дома исчезают. На втором месте — общение с людьми. Часто бывает так, что я фотографирую дом, а его жительница замечает, спрашивает кто я и откуда, потом заходит на мой сайт. И на локальном уровне что-то меняется, люди начинают заниматься внешним видом своего дома. А иногда бывает и так: я приезжаю, а меня узнают в лицо, спрашивают, попадет ли их дом в галерею фотографий, знакомят с другими людьми, показывают интересные дома. Такой вот снежный ком.

Реконструкция и реставрация

С одной стороны, восстановление деревянных домов — не любительское дело. Но, например, в Тюмени есть такой человек Вадим Шитов, который служил летчиком, а потом занялся реставрацией домов. Он придумал способ — снимал наличник, переворачивал, вынимал труху, зачастую до краски. Потом заливал полости эпоксидной смолой и вставлял получивший короб обратно в наличник. Норвежцы запатентовали этот способ, сам Шитов узнал об этом спустя какое-то время. Так что главное, чтобы руки росли из нужного места.

Здорово, что в Томск пришел «Том Сойер Фест». Я видел вживую один их проект в Хвалынске, смотрел фотографии. Примеров частного архитектурного волонтерства немного, но они есть. Другое дело, для чего восстанавливают дома. Известность получают проекты, когда дом готовят для какой-то общественной необходимости, а частные случаи могут и не попасть в поле зрения масс-медиа. Но с точки зрения застройки и сохранения среды это одинаковые по важности проекты.

В Тутаеве лет пятнадцать назад люди приобрели купеческий дом, восстановили его — это титанический труд, объем работы невероятный. И они не просто там живут, а приглашают художников — берег Волги, живописные виды. То есть дом используется сразу в двух направлениях. Недавно мне написал предприниматель по поводу одного дома, фотографию которого я выкладывал на сайте, тоже хочет заняться восстановлением. Не знаю, для каких целей он планирует этот дом купить, но в любом случае такие поступки важны.

К тому же восстановление очень дорого, не каждый может позволить себе такой проект. В Нижнем Новгороде ребята выбили на реконструкцию 15 млн рублей. Я говорю: «на эти деньги можно новый дом построить!». А они мне: «Да, новый-то можно, а мы только фундамент сможем починить». При этом у дома нет охранного статуса, с ним могут работать даже не сертифицированные специалисты-реставраторы. Такие дела.

Есть город Злынка в Новозыбковском районе Брянской области, там администрация сидит в деревянном доме. И местные там власти заинтересованы в сохранении деревянного зодчества, даже рядовые дома высокого уровня. Но мне кажется, важнее не мнение власти, а отношение людей, наличие сообщества, заинтересованного в сохранении наследия. Томск, Вологда — тут есть костяк людей, которые бьются за деревянное зодчество. Наша власть работает по запросу, вот в чем дело. Нет запроса — нет действия. Городу при этом важнее все-таки памятники архитектуры, туристические объекты. А еще мне кажется, туристам все равно, построен дом сто лет назад или пять, если сохранены основные элементы и стиль. Даже томская гостиница «Купеческий дом» — абсолютный новодел — лучше, чем новый торговый центр.

Ближайшие планы

Самое важное для меня сейчас — дописать книгу. Два года назад я собрал деньги — получилось два с небольшим миллиона. Планировал меньше, но отступать некуда. Осталось снять 98 городов, я надеюсь до конца года эту работу закончить, затем верстка и печать. Но это будет только Центральный федеральный округ. Логично было начать с него, потому что он самый населенный и разнообразный.

Меня расстраивают книги по деревянному зодчеству. Обычно это альбомы, про них один мой знакомый метко выразился: «Альбомы рассматриваешь три раза в жизни — при покупке, когда показываешь гостям, и когда даришь кому-то третьему». Я больше люблю книги, в которых кроме фото есть определенная информация о нем, зодчих, восстановлении и прочих подробностях. Моя книга будет читаемая, с историями, собранными во время поездок.

В дальнейшем хочу вплотную заняться съемкой в Северо-Западном округе, это же кладезь и клондайк зодчества! А Поволжье по объему сохраненного зодчества сравнимо с Томском, если не больше. Так что одной книгой не ограничусь. Очень хочется перевести все это на английский язык, конечно.

В Томск я вернусь августе — пригласили провести курс по фотографии в летнем лагере, а еще останусь на «Праздник топора». Ну и конечно, спасибо музею за приглашение, меня не так часто зовут куда-то. А тут сами все организовали, пригласили, приехал, фотографии выставил, презентацию провел. Здесь, кстати, лучшая экспозиция наличников, которую я когда-либо видел. Все оформлено стильно, качественно и с душой.

Текст: Катерина Маас

Фото: Вероника Белецкая

Тэги/темы: