18+
18+
Люди, Слова, Интервью, Книги, Люди Томска, Принцип чтения, Томск Дыхание вока Степанов книги научпоп фэнтези фантастика издание читать Лем Азимов Стругацкие То Принцип чтения.Алексей Степанов: «Книга – отпуск от себя самого»

Принцип чтения.
Алексей Степанов: «Книга – отпуск от себя самого»

АВТОР
Мария Симонова

Алексей Степанов, соучредитель кафе «Дыхание вока», директор «Школы стройности» на встречу принес книгу на английском языке. Профессиональной литературы, которую он часто читает, на русском обычно не найти.

Но, конечно, только полезным для работы чтением разговор с таким увлеченным литературой собеседником не ограничился. Алексей поведал, что у него есть три любимых жанра, поделился интересной прочитанной гипотезой о том, что заставляет нас верить в сверхъестественное и признался, что в последнее время полюбил жанр фанфика.

— Я в семье единственный ребенок, болел часто, поиграть дома было не с кем, а книг была целая стена. Неудивительно, что к десяти годам счет прочитанных томов шел уже на центнеры. Помню одну историю: меня увлекли книги про Тарзана. Сейчас бы не смог их читать, а тогда цепляли. В 1991 году мы с родителями возвращались из Риги в Томск, в Москве я увидел серию этих книг, целых 38 томов, а у нас в Томске можно было найти только шесть. Я, конечно, захотел их прочитать. Отец сказал: «Потащишь сам — бери!». Я согласился, и довез все книги до Томска. Такие были объемы чтения.

Годам к десяти я осилил всего Конан Дойля, большую часть Жюля Верна, Фенимора Купера… Привычка читать осталась на всю жизнь. В детстве предпочитал приключения, подростковый возраст пришелся на научную фантастику и фэнтези, потом настало время научных книг.

Чисто художественную литературу мне читать не всегда интересно. Хотя Фаулз, Гессе хорошо зашли. Но огромное количество книг — нет. Честно попытался почитать пару авторов, получивших Нобелевскую премию по литературе, но их произведения не осилил.

Из тех, кого многие читают, а мне совсем не пошло, книги Мопассана. Я прочитал, но мне не близко. Хотя Ремарка и Моэма, авторов примерно той же эпохи, с удовольствием читаю. В 10-м классе прочитал «Войну и мир» Толстого от корки до корки, ничего не понял. Совсем мне этот автор не зашел. Возможно, если сейчас заставлю себя перечитать, будет иное впечатление.

Категорически не близок мне Чехов, хотя Бунин и Куприн, писатели близкой эпохи, прекрасны. Вероятно, дело в стилистике, мне трудно его читать, приходится себя заставлять.

В последнее время я вынуждено читаю в основном книги, связанные с моей работой — с бизнесом, ресторанным бизнесом, медициной, наукой.

Сейчас читаю Winning the Chain Restaurant Game: Eight Key Strategies. Предпочитаю книги на английском языке, не переводные. Проблема не в том, что искажают (хотя, безусловно, искажают, но не настолько, что нельзя читать). Идея в другом — читать то, чего не читали остальные, поскольку это не переведено.

Этой книги нет на русском, хотя она издана лет 6 назад. Вероятно, ее и не будут переводить. Книг по управлению ресторанным бизнесом на русском совсем немного. И те, что мне попадались, напоминают серию «менеджмент для «чайников». Так мало профессиональных менеджеров этой сферы в России, что читатели отлично принимают простейшие книги про основы базового менеджмента. А мне, с моими двумя системными образованиями, их читать смысла не очень много. К примеру, из целой книги страниц 250 я вынес одну цифру. Стоило ли ради нее столько читать? Хотя эта цифра мне помогла. Это норма управляемости ресторанов на одного владельца. Три еще можно контролировать самому, а дальше сеть замирает в развитии, на контроль трех заведений уходят все ресурсы управляющего.

Западные книги хороши тем, что они более узкоспециализированы. Но трудов о восточных ресторанах даже среди англоязычных изданий мало. Есть, например, биография Дэвида Чанга, основателя сети Momofuku. Эта книга в первую очередь имиджевая, но из нее можно вытащить много мыслей и идей. Но если сделать на «Амазоне» запрос «управление азиатскими ресторанами», то книг найдется ноль. Ни на одном европейском языке таких не нашел. Прочесть бы удалось на любом — у меня есть книга по фотографии на португальском, запасов знаний латыни мне хватает, чтобы понимать, о чем идет речь и основные идеи.

Обычно книги на английском в бумажном виде заказываю на «Amazon» или «eBay». А если существует оцифрованные тираж, то покупаю в электронном виде. К книгам 5-6-летней давности отношусь нормально. Лет на 10 Томск точно отстает. Когда рассказываю людям, где брать бизнес-идеи, как найти свою нишу, говорю, что простейший вариант — это смотреть на рынки мегаполисов. Если два года назад что-то прижилось в Новосибирске, а три в Москве, то пора открывать дело и в Томске. Впрочем, сейчас временной лаг сокращается. Когда я лет 10 назад начинал свой бизнес, мы отставали лет на пять, теперь года на три.

В профессиональной литературе меня больше всего интересуют данные по рынкам, история, как они развивались. Это важно для понимания на что я должен опираться, что нужно увидеть в окружающей среде, на какой стадии развития рынка находимся мы. И как определить, какие практики работают на этом этапе.

Если говорить об изданиях на английском, была смешная история с книгой американского психолога Пола Экмана. По его сценарию снимали сериал «Теория лжи». Я купил ее, читал, шло тяжко. Я думал, дело в том, что мало практикуюсь в английском. Наверно, надо больше тренироваться… Вяло читал ее месяц, и тут узнал, что она вышла на русском. Взялся за нее и понял: на родном языке читаю с той же самой скоростью. Просто стиль такой у автора. У меня получилось почти как в стихах Осипа Мандельштама: «Бессонница. Гомер. Тугие паруса. Я список кораблей прочел до середины».

Часто обращаюсь к книгам по современной психологии, не российской. Особенно к ее экспериментальному направлению. Есть прекрасная книга Джона Лерер «Как мы принимаем решения», там приводится много экспериментального материала. Когда я ее прочитал впервые, то понял, что буду перечитывать 2–3 раза с карандашом в руках. Она вынудила меня пересмотреть треть знаний о маркетинге, которые у меня были на тот момент и добрую половину знаний по педагогике. Там достаточно материала, сильно противоречащего тому, что зовется здравым смыслом. Люди на самом деле ведут себя не так, как можно предположить…

«Предсказуемая иррациональность» Дэна Ариели — тоже важная книга, посвященная маркетингу, тому, как люди делают выбор, чем в этот момент руководствуются.

Прекрасная книга «Талант ни при чем!» Джеффа Колвина. Она дает понять, что практика в 10 тысяч часов, целенаправленная, с обратной связью, с наставниками, приносит результат. Ты научишься и будешь входить в пул экспертов по городу, стране и, возможно, миру. Еще там приводится забавное наблюдение, связанное с американским футболом. У большинства игроков Высшей лиги Дни рождения в январе и феврале. Можно было списать такое совпадение на аномалию, гороскоп. На самом деле все проще — детей набирают в секции в сентябре, берут тех, кто родился с начала года. Конечно, это разные семилетки, те, кто родился в феврале и январе сразу получают преимущество. Так что дело в системе отбора, если ее сменить, то «картинка» изменится. В книге развенчивается миф про Моцарта. Он просто очень рано начал заниматься музыкой и тратил на нее много времени.

Есть, конечно, интересные психические процессы, происходящие в голове у этих людей, они достойны изучения. Но важно просто пахать, либо подойти к тренировкам с умом и выбирать прогрессивные практики.

Я обычно читаю книги трех жанров. Меня привлекают книги, посвященные наукам или профессиям. Это связано либо с профессиональным интересом, либо с любопытством. Что у нас происходит в теории эволюции, в реконструкции истории или в физике? Читать об этом мне нравится.

Второй жанр, который приносит мне большое удовольствие — это биографии. Началось все с Плутарха, он мне еще классе в 5-м попался. И до сих пор я люблю всевозможные дневниковые книги. Мне очень понравилась «Дорога Ветров» Ивана Антоновича Ефремова об экспедиции в Монголию за костями динозавров. Это сборник дневников, художественно обработанных. Когда ты знаешь, что человек писал научную фантастику, а с другой стороны — он же ученый палеонтолог. Привозил кости динозавров, давал потрясающее описание природы. Местами в книге врезки с рассказами том, как во время экспедиции грузовики перетаскивали через потоки и перебирали карбюраторы. Хотя он был начальником экспедиции, но тоже этим занимался.

Временами встречаются заметки: «Ночью не спалось, вышел из палатки, посмотрел на небо и нашел Альдебаран». Тут я икаю. Для меня это некоторый вызов, так сразу найти звезду Альдебаран. Поражает, насколько Ефремов личность многосторонняя. У него же упоминается, что после череды нюансов в работе с новыми сотрудниками надо будет сделать доклад в Академии наук о подборе кадров. А описания природы цепляют так, что сразу захотелось съездить в Монголию. Но туда можно только организованной экспедицией отправляться, там край суровый.

Третий жанр, к которому я неравнодушен — это научная фантастика. Если какое-то время назад я хорошо относился к фэнтези, то теперь оно себя исчерпало, давно не попадалось мне ничего стоящего. Последней любопытной книгой был это апокриф на Джона Толкиена Кирилла Еськова «Последний кольценосец».

Научная фантастика осталась интересным для меня жанром скорее из идеи самого подхода — можем ли мы предсказать, каким будет мир через сотни лет, и кто мы будем в нем? Фантастика фантастике рознь. Помню, смотрел фильм BBC, где предполагается, что будет спустя миллионы лет. Человечество вымерло, и дальше подробно показывают, какие будут зверушки. За пределы природы у авторов фантазия не вышла.

Меня скорее интересует фантастика, которая описывает будущее человечества.

Бывают интересные авторы, безусловно, но гениальными футуристами были американцы 60-х — Азимов, Саймак; сюда же — Лем. Они сегодня читаются современно, хотя написаны давно. Но огромный у них был талант.

Пожалуй, некоторый скепсис у меня вызывают книги Стругацких. Они писали талантливые вещи, но основанные на посыле, который не подтверждается. Предполагали, что если у человека будет много свободного времени, он начнет заниматься наукой, искусством, подобными вещами. Большинство их произведения написаны с посылом, что люди повзрослеют. Лет 15 назад я был готов разделять такие идеи, но потом пришел к менее оптимистичному выводу. Основы нашей психики генетически детерминированы, они закладывались десятками миллионов лет… Они не могут измениться в одночасье, для этого должны пройти тысячелетия отбора. Идея построения коммунизма, воспитания нового человека утопична.

Не могу не похвалить одну из книг, написанную на эту тему — «Благими намерениями государства». Она посвящена проектам высокомодернистской идеологии о том, как при помощи науки изменить мир, человека и социальные отношения. Дается история этих дивных проектов. Великолепный исторический материал показывает, чего пытается добиться государство, как оно контролирует собственных граждан, стремится их модернизировать, и раз за разом столкновение этих технологий с природой рвет идеологию на куски. Иногда сама рассыпается, иногда ценой сломанных человеческих жизней, сломанных стран.

Если говорить про нейробиологию, то недавно мне попалась в руки потрясающая книга «Объясняя религию». Ее автор Паскаль Буайе, француз, антрополог. Он пишет о том, как наша биология заставляет нас верить в сверхъестественное. Он выдвигает простую понятную идею, и она подтверждается данными нейробиологии. Мозг по-разному обрабатывает информацию о предметах неживой природы, живой природы и о людях, социальных существ. В этом убедились, когда томограф помог зафиксировать: когда показывают картинки одного, другого и третьего, у нас активируются разные зоны мозга. Зона, отвечающая за социальные связи, не активируется, когда человек видит стол. А дальше возникает интересная вещь. Все религиозные верования обращаются к теме смерти. И автор гипотезы пронаблюдал за близкими умерших. Что происходит — люди еще помнят покойного как социальный объект: он вчера ходил, говорил, мы о чем-то вместе мечтали… Но вот он уже неодушевленный. И обе зоны мозга пытаются активизироваться одновременно: одна — по старой памяти, а другая — понимая, что это «предмет». Возникает когнитивный диссонанс, и как способ его рационализировать появляются всевозможные мистические идеи. Что-то происходит нетипичное, человеку от этого нехорошо, он пытается с этим справиться, ищет объяснения. Религия очень подходит. Неслучайно с годами многие становятся религиозными — они чаще встречаются со смертью, это порождает большое количество таких случаев и стимулирует к тому, чтобы их рационализировать.

Как я выбираю книги? Спасибо интернету, на все есть отзывы и рейтинги. Они спасают. Правда это больше касается профессиональной литературы. С художественной все сложнее. Я встречаю негативные отзывы на своих любимых авторов, зато сверхпопулярен и нравится многим Сергей Лукьяненко, хотя он пишет «попсу». В каком-то возрасте читать ее было забавно, а сейчас я уже не стану, мне жалко времени. У него обычно бывает одна приличная идея на книгу. Если бы он писал новеллы страниц на 15, то я бы их прочел, а 500 страниц слишком много для таких текстов.

Также мне не зашел популярный Клайв Льюис. Он размазал несложную педагогическую мысль «надо признавать свои ошибки» на 700 страниц! Я бы при задаче написать для детей назидательную книженцию уложился в страниц 15–20.

Из того, что мне попадалось любопытного — в последнее время полюбил жанр фанфика. Это упражнение ментальной гибкости, как можно посмотреть на те же самые вещи другими глазами. Кстати, не помню апокрифов, написанных западными авторами, а на русском их существует немало. Для меня фанфик — это как интеллектуальное упражнение.

Иногда я читаю параллельно несколько книг. Когда надо глубоко проанализировать текст, то берусь за него изолированно. А иначе сочетаю 3–4 книги, это позволяет выстраивать связи между разными областями знания. Сочетать, к примеру, труды по биологии, физике, маркетингу и фантастику, мне это любопытно. Возникают неожиданные взгляды и мысли.

Долгое время я относился к сериалам как к жанру презренному, а потом меня поразила идея Дмитрия Быкова о том, что сериал — это современная версия длинного романа. И оказалось, действительно есть интересные работы. Тот же «Шерлок».

Очень неплох «Карточный домик», сериал про американскую политику. В нем интересна даже не кухня Белого дома — она показана упрощенно. Интереснее отношения между людьми. Они непривычные нам, мы не видим подобное в окружающем мире. Отношение людей к сделкам, к власти, к карьере, друг к другу. Это окно в любопытную область человеческих отношений. Я стал относиться к сериалам значительно лучше. Правда, кроме «Игры престолов», ничего смотреть не могу.

Я могу назвать своих любимых авторов. В научной фантастике это Саймак и Лоис Макмастер Буджолд. В фэнтези, безусловно, предпочитаю Толкиена и Макса Фрая. Поляки Яцек Пекара и Анджей Сапковский пишут великолепное фэнтези. Если у Сапковского тонкий модернистский троллинг, то Пекара устраивает жесточайший троллинг морали и этики. Например, его книга «Слуга Божий» — это еще и альтернативная история. Речь об инквизиторе церкви, где Иисус сошел с креста покарать римлян. Он говорит безумные вещи, не укладывающиеся в рамки нашей морали. В них четко проглядывается его собственный этический кодекс, поэтому его сложно назвать существом аморальным. Это ментальный эксперимент, книга про приключения не тела, а этики.

Из российских авторов люблю Кирилла Юрьевича Еськова, уже упомянутый «Последний кольценосец» — это прекрасный апокриф к Толкину, абсолютное безумие. И его же апокриф — «Евангелие от Афрания». Собственная версия, что могли записать апостолы, исторический детектив, невероятно смешной. С другой стороны, читаешь и думаешь, что это больше похоже на правду, чем то, что нам рассказывают в попытках снять противоречия из Евангелия.

Из научной фантастики отмечу омича Александра Лукьянова и его «Черную пешку», апокриф на «Обитаемый остров». Книга посвящена исследованию феномена прогрессорства у Стругацких и Островной Империи. Взгляду на Империю зла изнутри.

Из научпопа особенно люблю Паскаля Буайе «Объясняя религию» и Джона Лерера «Как мы принимаем решения», о которых я уже рассказывал.

Прекрасное открытие последнего времени — Константин Крылов, пишущий под псевдонимом Михаил Харитонов. Это постмодерн! Переложение сказки про Буратино на современный манер, где классические герои книги про Буратино, показаны неожиданным образом. К примеру, Буратино — антропоморфный мутант, в его основе бамбук. В истории чего только нет, находятся даже отсылки к сериалу «Южный парк». Первый том уже написан, второй пишется сейчас в онлайне. Эта книга читается запоем за пару вечером со взрывами хохота, когда начинаешь узнавать пародии и шутки. Причем написано в духе Сорокина, с обилием физиологизмов.

Сейчас я читаю меньше, чем в детстве, в силу занятости на работе. Но читаю. Если книги, связанные с профессией поглощаю ради новой информации, то фантастику — в ином качестве. Это для меня лучший отдых, возможность не вставая с кресла прожить чужую жизнь, побывать в шкуре другого человека, взглянуть на мир иными глазами. Книга — один из лучших способов отдыха, это словно взять отпуск от себя самого.

Все книги мира написаны для того, чтобы я мог на них учиться. Если книга не меняет моего мышления, не дарит новых идей, не позволяет взглянуть на мир иначе, то она бессмысленна, идет по категории «латиноамериканский сериал». Можно эмоционировать, но ни уму, ни сердцу она ничего не дает. Мне жаль на это времени.

Выбранные мной жанры — они меняют меня и делают тем, кем я буду.

Фото: Саша Прохорова

Тэги/темы: