18+
18+
Люди, Слова, Интервью, Культура в Томске, Томск Юрий Башмет Солисты Москвы музыка критик О Томске, критиках, Чайковском: 10 цитат от Юрия Башмета

О Томске, критиках, Чайковском: 10 цитат от Юрия Башмета

Альтист, дирижер Юрий Башмет начал в Томске юбилейное турне, посвященное 25-летию его ансамбля «Солисты Москвы».

Знаменитый музыкант рассказал о своих прежних концертах в нашем городе, о том, почему решил не прислушиваться к критикам и чьи романы ему приходится читать.

О Томске

— Если я слышу слово «Томск», то сразу вспоминаю какой-то очень красивый домик синего цвета с белыми наличниками. Такой у меня образ этого города. Уникально, что такая красота сохранилась.

О лучшем Паганини

Есть у меня и другие воспоминания, связанные с Томском. Одно из произведений Паганини для альта очень трудно исполнять. У альта по сравнению со скрипкой нет самой высокой струны, а играть нужно так, чтобы воспринималось, словно она есть. Ведь на слуху у нас игра великих скрипачей. И ты на альте мучаешься, чтобы звучало также, а струны-то нет! Когда нашли эти ноты Паганини, я готовился к премьере произведения в России. В итоге из 31 попытки исполнения в России самая удачная и совершенная была в Томске. Я тогда приезжал в качестве солиста со Спиваковым и «Виртуозами Москвы». Наш рейс из Москвы переносился, переносился и наконец отменился. Уже была глубокая ночь, мы с музыкантами в зале ожидания. Поняли, что никуда не летим, на концерт не успеем, пошли ужинать. Хорошо отметили это событие. И вдруг спецрешение: все же будет рейс в Томск. Я в ужасе: мы же выпившие все! Концерт состоялся с очень большим опозданием. Я расслабился, благодаря легкому опьянению волнение ушло. Не волновался и прекрасно сыграл все технические сложности. Нас попросили еще раз повторить. Помню, весь первый ряд занимали люди из власти, Егор Кузьмич Лигачев, это при нем было. Публика была терпеливой.

Таким был мой первый приезд в Томск. А через много лет выяснилось, что Паганини это произведение написал не для альта оригинального, такого, как сегодня, а для альта, у которого на одну струну больше. То есть, сам он так, как я, не мучился, когда играл.

О судьбе

Не хочу сказать, что до меня не было солистов-альтистов. Но правильный человек в правильном месте в нужное время — это уже судьба. Тут я не буду кривляться.

О брате-альте

Мой альт — брат альта Моцарт, они сделаны одним и тем же мастером, у них три года разницы. Я однажды был в Зальцбурге в домике, где родился Моцарт. Там за стеклом хранятся его скрипка и альт.

О тяжелом Чайковском

Музыка в нашем исполнении звучит в художественном фильме Андрея Смирнова «Жила-была одна баба». Этого актера и режиссера обычно знают по другой его работе — он снял «Белорусский вокзал», а после замолчал на 10 лет. Мы приехали вместе с ансамблем на «Мосфильм», сыграли Andante Cantabile Петра Чайковского. Это была мечта режиссера, такой саундтрек. Он слышал это произведение в нашем исполнении, у нас от оригинала отличие в полтона, а я виолончельную версию играю на октаву выше на альте. Фильм очень тяжелый, в нем есть момент потопа. Грязь, трупы, а за кадром звучит Чайковский. Мощное решение режиссера! Но мы сюжета не знали. Когда сыграли первый дубль, то выяснилось, что Смирнов человек музыкальный, хорошо знает оперу. Мы с ним разговорились в студии, я попросил рассказать, о чем фильм, Чайковский не для него же писал саундтрек. И мы играли, ничего не зная… Он рассказал, тогда я предложил еще раз попробовать исполнить Cantabile. Получилось иначе, и режиссер согласился, что так гораздо лучше.

О критиках

Как-то в молодости после концерта в Мюнхене я встретился со знаменитым критиком, очень авторитетным в Германии. Он до сих пор жив, его фамилия Кайзер. Он сам хороший пианист, адекватен, к нему прислушиваются. Я спросил про мое исполнение, он похвалил меня. Я говорю: «Я молод, мы в Мюнхене, вы сам музыкант, мне важно ваше мнение по Шуберту, как я его играю?». Он сказал: «Если придираться, то у вас слишком драматичная кульминация в первой части». Через неделю у меня был концерт в Москве, я играл ту же программу. Когда исполнял Шуберта, то себя так насиловал… Думал, наверное, я не все понимаю, у них другой музыкальный стиль, менталитет. Мне не нравится, как они Чайковского играют, им, может, сложно слышать, как я Шуберта. Я себя ломал, чтобы исполнить сдержанно, не рвать на себе рубашку… Потом вышла статья, и там было написано, что все хорошо, но в первой части Шуберта недостаточная кульминация. С ее автором, Евгением Баранкиным, мы потом подружились. Но главное — я для себя решил, что в профессиональном плане Кайзер с Баранкиным пойдут к чертовой матери, а я буду делать то, что для меня естественно. Конечно, учитывая свои представления о произведении, стране, времени, авторе.

О российских музыкантах

Российским музыкантам почти невозможно попасть на работу в западный оркестр. И можно понять иностранцев: они воспитали своего ребенка, великий скрипач из него не получился, но работать ему где-то надо. Он умеет хорошо играть на скрипке, и каким-то крупным оркестром объявляется конкурс. Приезжает кто-то из России, начинает играть, и оказывается, он на три головы выше, и по конкурсу побеждает. Этого избегают, есть негласное правило: по возможности на первом этапе, когда еще подают документы, отсеивать российских музыкантов. Правда, у меня есть ученик из Петербурга, его приняли по конкурсу на постоянное место работы в Венскую филармонию.

О лучшем звучании

Лучшее звучание американских оркестров сегодня возможно благодаря евреям-эмигрантам из России. Chicago Symphony, Boston Symphony, New York Symphony… Сегодня это во многом их дети, но и сами музыканты-эмигранты еще работают. На Западе лучшая в мире школа духовых инструментов, а у нас до сих пор сильные струнные.

О чтении

Я люблю книги, но очень мало читаю. Это смешно, но мне приходится иногда читать то, что мне дарят. Есть некоторые авторы… Например, Дмитрий Липскеров, я все его романы прочел. Был вынужден, потому, что он дарит мне книги, а потом звонит через месяц по другой причине и говорит: «А, кстати, ты уже начал читать?

Но я немногое успеваю, даже не всю нашу классику прочел. К сожалению. Кстати, мне очень понравились проекты, когда кого-то из авторов, например, Толстого, читают по всей стране вслух, устраивают такие акции.

О собственной книге

Я не писатель, но моя книга опубликована. Просто был такой Лев Николаев, он вел передачу «Цивилизация», очень интеллигентный, обаятельный человек. Мы вместе с ним ездили, он брал у меня интервью, записывал на камеру для своей программы. Затем он собрал этот материал, с ним работали еще двое моих помощников. Я же в самолете потом редактировал страниц по десять. Очень жестко к этому подходил. И в итоге пришел к такой мысли: есть книги известных людей, чаще их жен. Они похожи на сцену для выступления. Многие высказывания мне там не нравятся. Например, зачем знать людям о том, что Свиридов где-то плохо сказал о Прокофьеве? Цензура душевная, внутренняя должна быть. В итоге у меня от огромного материала осталось чуть-чуть. Моя тональность в той книге была убрать все не очень хорошие высказывания о ком-то. Есть смысл теперь продолжить книгу, на том этапе многие истории оказались непрожитые. Я сейчас вожу книжку с собой, хочу перечитать и хотя бы конспективно продолжить. Издательство просит, надо сделать, но мне трудно это сделать при моем графике.

Тэги/темы: